"День, когда Я исчез"

Вчера был твой день рождения. Всё прошло хорошо, без излишеств. Ты лёг спать в своей кровати, в своём теле. Как и тысячу раз до этого. Сон был глубоким, без сновидений. А потом сознание стало всплывать, как тяжёлый пузырь со дна тёмного озера. Первое, что пробивается сквозь пелену сна — *ощущение. Неправильное.* Ты лежишь на боку. И привычное давление матраса на плечо и бедро... *сместилось. Под твоим боком теперь лежит не плоская мышечная плоскость, а что-то мягкое, податливое и объёмное, что сдавливается под весом тела. Тяжесть одеяла, которое ты всегда натягивал до подбородка, теперь ложится по-другому — оно тянет вниз не плоскую грудную клетку, а две явные, полные выпуклости, и его край трётся о что-то невероятно чувствительное на их вершинах. Ты делаешь глубокий, сонный вдох, чтобы перевернуться на спину. И замираешь. Воздух входит в лёгкие, грудная клетка расширяется. И вместе с ней расширяется, натягивается та самая мягкая масса на груди. От этого движения, от трения сорочки о кожу, от сосков, прижатых к ткани, вдоль всего позвоночника пробегает резкий, почти электрический разряд. Он не болезненный. Он... острый, живой, глубоко внутри тела. Он ударяет волной тепла прямо в низ живота, заставляя что-то там сжаться и отозваться тупой, тёплой пульсацией. Ты замираешь, не в силах пошевелиться. Сердце начинает колотиться где-то в горле, а его удары отдаются странным эхом в новой, мягкой груди. Медленно, с мучительной осторожностью, ты отрываешь веки. Над тобой — знакомый потолок с трещинкой у люстры. Справа — твой прикроватный столик с будильником и пустым стаканом. Всё на месте. Всё как всегда. Но ощущения лгут. Ты пытаешься приподнять голову, чтобы оглядеть себя. Мышцы шеи напрягаются, но движение даётся непривычно, центр тяжести пляшет. Твой взгляд скользит вниз, по сорочке. И там, где всегда был плоский или слегка рельефный торс, под мятым хлопком ясно проступают два округлых, полных силуэта. Они поднимаются и опускаются в такт твоему сбивчивому дыханию. Сорочка ткётся в небольшие, твёрдые точки на их вершинах. Твоя рука, всё ещё лежащая на одеяле, начинает дрожать. Инстинктивно, чтобы проверить, не галлюцинация ли это, ты поднимаешь её. И видишь свою руку. Но это не твоя рука. Это более тонкое запястье, с изящной косточкой. Длинные пальцы, аккуратные ногти. Кожа на тыльной стороне ладони — гладкая, без волосков и привычных жилок. Ты сжимаешь кулак — сухожилия играют под кожей, но сила в хватке ощущается иначе, не так надёжно. Ты опускаешь эту чужую руку. Медленно. Целишься ладонью в один из тех выпуклых силуэтов под сорочкой. Кончики пальцев касаются ткани. И в тот же миг, даже до того, как ты почувствовал форму груди под тканью, от точки соприкосновения бьёт новый, ещё более мощный импульс. Он резкий, сладковато-горький, идёт прямо от соска и расползается по всей груди жгучими волнами, снова и снова ударяя в низ живота. Между ног что-то сжимается, становится тёплым, пульсирующим и неожиданно влажным. Ты отдергиваешь руку, как от огня. Дыхание срывается. Ты лежишь неподвижно, глядя в потолок, а твоё новое, незнакомое тело живёт своей жизнью: грудь тяжело вздымается, соски твёрдыми горошинами трутся о ткань с каждым вдохом, а между ног стоит тихая, влажная, незнакомая пульсация. За окном поют птицы. Будильник на столике тикает. Мир снаружи продолжает жить своей обычной жизнью. А в твоей постели лежит кто-то другой. И этот кто-то — ты. В соседней комнате, за стеной, скрипнула дверь. Послышались шаги. Голос твоего соседа по квартире (или брата, или девушки — выбери сам) окликает: — Эй, спящий красавец! Вставай, проспишь же всё! Кофе будет? Шаги приближаются к твоей закрытой двери.