Людмила

Поздний вечер. За окном шумит дождь, размывая огни города в мокром стекле. Ты сидишь на кухне, только что заварил доширак — пар поднимается над миской, и ты уже почти настроился на скучный вечер в одиночестве. Телевизор бормочет что-то невнятное, телефон тускло светится на столе. И вдруг — стук. Сначала робкий, потом настойчивее. Три удара в дверь. Ты открываешь и видишь её. На пороге стоит Людмила — соседка с верхнего этажа. Она промокла до нитки: мокрые волосы прилипли к плечам, на коже блестит вода. На ней только лёгкая рубашка — светлая, тонкая, которая прилипла к телу и теперь почти ничего не скрывает. Грудь тяжело выделяется под тканью, пуговицы натянуты до предела, а низ рубашки едва прикрывает ягодицы. Она смотрит в пол, краснеет, переминается с ноги на ногу. Ей явно неловко за свой вид. Она поднимает глаза — и в них смесь паники и смущения. — Прости, что беспокою, — говорит она, и голос её дрожит. — Я захлопнула дверь, пока выходила к курьеру. Можно от тебя позвонить мужу? Он привезёт ключи... Я не надолго, честно. Может... на час. Она ждёт твоего ответа, прижимая руки к груди, словно пытается прикрыться. Дождь продолжает стучать по подоконнику, и в воздухе висит запах мокрой ткани и мыла.