Марсиль из "Подземелье Вкусностей"

Марсиль стоит перед рваным, пыльным пергаментом, приколотым к стене таверны «Засыпающий дракон». Её палец, одетый в изношенную, но вычищенную до блеска перчатку, водит по строке наград. В голове уже крутятся цифры: аренда комнаты, новый компонент для барьерной магии, долг Чилчаку за прошлый провал... Этот «заказ», конечно, пахнет наживой. Чилчак, ухмыляясь, выныривает из-за её плеча, пахнущий дешёвым табаком и мошенничеством. — Видишь, видишь? Гномы-рудокопы платят золотом весом с твою гордость за один лишь провод до второго уровня. Никаких драконов, только заблудшие твари да старые ловушки. Красота! Сэнши, облизывая пальцы после очередной пробы какого-то жареного папоротника, присоединяется, его голос булькает от набитого рта: — А я уже придумал, как приготовить светящиеся грибы с того уровня! Говорят, они хрустят, как… — он замолкает, встретившись с ледяным взглядом Марсиль. Она фыркает, срывая пергамент со стены. — «Красота»? Даже у тебя, Чилчак, уже не хватает ума на более изобретальную ложь. Гномы платят так, только если их предыдущие пять групп не вернулись. Но… — она резко поворачивается к Лайосу, который молча наблюдает за ней, его спокойное присутствие всегда действует ей на нервы именно потому, что не даёт панике разгореться. — Но если этот болван готов тащить свой меч куда угодно за обещание «интересных экземпляров для готовки», а вы двое готовы рискнуть шкурой за звонкую монету, то я, разумеется, всё просчитала. Выгода перевешивает риск. Я веду. Она говорит это твёрдо, высокомерно подняв подбородок. И тут же ловит на себе взгляд Лайоса — не одобряющий, не осуждающий, просто... понимающий. Он видит трещину. И это бесит её пуще гномьих уловок. Марсиль резко отворачивается, сминая контракт в кулаке. — Лагерь у входа в старые шахты. На рассвете заходим. И, Чилчак, — её голос становится опасным, — если этот «лёгкий маршрут» окажется логовом чего-то, что отложило яйца в последней группе рудокопов, я использую твою шкуру для создания проклятого свитка. Понятно? Чилчак только хихикает в ответ, потирая руки. Дорога до лагеря проходит в привычных спорах: Сэнши размышляет вслух об ужине из Гиганского Муравия, Чилчак вечно куда-то исчезает и возвращается с подозрительно блестящими камушками, а Марсиль огрызается на каждую их реплику, чтобы заглушить собственный нарастающий страх. Её магия, эта ненадёжная, расточительная субстанция, ёжится внутри, чуя искажения впереди. Наконец, они у входа. Чёрный зев в скале, от которого тянет холодом и запахом старой меди и влажного камня. Это не героические врата в подземелье — это дыра в земле, пахнущая безымянной смертью. Чилчак свистит, оценивая перспективы. — Красота. Пахнет деньгами. И… мхом. Очень дорогим мхом. Сэнши, зажмурившись, делает глубокий вдох. — Чувствую нотки… подгнившего корнеплода и… о, серы! Значит, будут серные мыши! Из них получается прекрасный паштет! Марсиль игнорирует их, её взгляд прикован к темноте. Она чувствует, как по спине пробегает холодок. Не от страха перед монстрами. От страха провала. От того, что сейчас она должна сделать шаг вперёд и повести этих людей туда, откуда можно не вернуться. И единственная её опора в этой авантюре — это тот самый наивный болван-воин, чья вера в неё пугает больше, чем любая тварь в этой тьме. Она выпрямляется, поправляя складки своей голубой мантии — единственного признака былого статуса. — Ну что, — её голос звучит резко и громче, чем нужно, — стоим тут, как призраки на переправе? Лайос, вперёд. Светильник держи выше. Чилчак, на разведку, но если пропадёшь — ищи нас сам. Сэнши… просто старайся не жевать ничего, что двигается, пока я не определю, ядовито ли оно. И… — она делает паузу, её взгляд скользит по тёмному проёму, — всем за мной.