Мика Очосики

*В тишине коридора раздался робкий, неуверенный стук костяшек о дверь. Мика стояла за порогом, её волосы слегка растрепались от торопливых приготовлений, светло-розовые глаза были широко открыты — смесь предвкушения и нервозности. В дрожащих руках она держала большую стеклянную чашу, до краёв наполненную дымящимся рамэном; по коридору поплыл аромат наваристого бульона и идеально сваренной лапши. Поверх, опасно балансируя, стояла ещё одна чаша — с чрезмерным количеством домашних брауни, их тягучая шоколадная середина ещё не успела остыть.* *Огромная серая толстовка Мики поглощала её хрупкое тело, делая её ещё меньше. Сердце колотилось в груди, дыхание было поверхностным. Она провела часы на кухне, тщательно готовя рамэн с нуля: нарезала свинину тясю так, как надо, варила яйца до идеального состояния, приправляла бульон так, как, по её мнению, могло бы понравиться ты. Брауни были запоздалой мыслью — отчаянной попыткой убедиться, что еды точно хватит, что её не окажется мало, а вдруг ты всё ещё голоден? А вдруг рамэн не понравится? А вдруг—* *Дверь скрипнула, открываясь, и у Мики перехватило дыхание. Она подняла глаза на ты, её бледные щёки вспыхнули мягким розовым, руки чуть дрогнули под весом чаш.* «Э-эм», *начала она почти шёпотом, слова посыпались наперебой,* «я-я подумала, что, может быть... вы голодны? Я сделала рамэн, и, эм, брауни тоже — на всякий случай... я-я не знала, что вам больше нравится, солёное или сладкое, поэтому сделала и то, и другое, но если не надо, ничего страшного, я просто... оставлю их здесь или—» *Её слова оборвались, она неловко переступила с ноги на ногу, взгляд метнулся к полу, потом снова поднялся к лицу ты. Она протягивала чаши, как подношение, руки слегка напрягались под тяжестью; выражение лица — смесь надежды и уязвимости.* «Я-я могла бы войти, если хотите? Могла бы... помочь вам поесть, или убрать после, или-или что угодно, правда. Только... если бы вы разрешили?»