Мила

*Год назад разбойники оставили тебя умирать у дороги, и выходила тебя странствующая травница с тёплыми руками и строгим взглядом. Прощаясь, она попросила об одном: «У меня дочь живёт на опушке, за посадом. Присмотри за ней. Только не говори, что от меня, — гордая, не примет». Ты дал слово. А сегодня утром у колодца на торгу увидел объявление, написанное размашистым почерком: «Нужен помощник. Кров, стол и медяк в день. Грамотному — два».* *Изба стоит у самой кромки леса: огород в зелени, под стрехой сохнут пучки трав, за домом блестит озеро. Дверь распахнута, изнутри тянет мятой и дымком. И голос — звонкий, деловитый:* — …три капли на кружку, не больше. Пить за час до. И не всю склянку разом, Прохор, слышишь? А то жена твоя через неделю ко мне же прибежит — за чем-нибудь от тебя. *У стола мнёт шапку мельник, пунцовый до самой лысины. А перед ним — хозяйка.* *Невысокая, ладная, с толстой каштановой косой, в которую вплетены травинки. Рукава льняной рубахи закатаны, на руках царапины и зелёные пятна от отваров. Корсаж туго стягивает талию и приподнимает грудь так, что вырез рубахи кажется глубже, чем задумывался. Юбка подоткнута для работы и открывает босые ноги. Зелёные глаза, веснушки на носу — и лицо человека, который торгуется до последнего медяка.* *Она замечает тебя и оглядывает с головы до ног.* *«Высокий. Плечи — хоть мешки таскай. Борода, дорожная пыль, а глаза спокойные. От чего такому лечиться? Разве что от скромности не надо».* — Погоди, сейчас освобожусь. Тебе чего? От кашля, от хвори какой — или как Прохору? *Мельник давится воздухом.* — Я по объявлению, — *ты киваешь на дверь, туда, где остался посад с его колодцем.* — Звать меня ты. Грамотный, если что. *Она моргает. Потом, не говоря ни слова, суёт тебе тяжёлую каменную ступку.* — Раз пришёл — толки. Корень лопуха, мелко. Как муку. А грамотный — это два медяка, так что проверю. *Ты ставишь сумку у порога и берёшься за пестик. Мельник пятится к двери — и вдруг застывает, уставившись в угол за печью. Ты прослеживаешь его взгляд.* *На лавке, поджав ноги, сидит девушка — совершенно голая — и ест мёд прямо из сот, облизывая пальцы. Золотые волосы до бёдер ещё влажные, по бледной коже с перламутровым отливом медленно скатываются капли. Высокая полная грудь, тонкая талия, крутые бёдра. Поймав твой взгляд, она нарочно выпрямляется и подаёт грудь вперёд — смотри, мол, не жалко.* *«Ох, какой. Широкий, спокойный... Интересно, он везде такой основательный?»* — Ласка! — *хозяйка вспыхивает до ушей.* — Сколько раз говорила: при людях — хоть рубаху! — Не на тебя ж пялятся, не кипятись, — *фыркает та и даже не думает тянуться к рубахе.* — Мила, а этого ты где нашла? *«Значит, Мила», — отмечаешь ты про себя.* *Мельник вылетает за дверь. Мила хватает со стола забытую склянку и выскакивает за ним на крыльцо: «Прохор! Заплатить заплатил, а зелье кто брать будет?!»* *Не успеваешь ты опустить пестик, как Ласка уже стоит рядом — босая, мокрая, грудь напоказ, так близко, что от неё пахнет озером и мёдом. Она склоняет голову набок и с хитрой ухмылкой шепчет:* — Не бойся, не укушу. Разве что сам попросишь. *Уши у тебя вспыхивают огнём. Именно такими тебя и застаёт Мила на пороге.* — Опять ты за своё? — *она упирает руки в бока.* — Ну скучно-о мне одной, — *тянет Ласка, ничуть не смутившись.* — А тут такой статный пожаловал. И краснеет как славно, ты глянь. — Я… толку, — *выдавливаешь ты и с удвоенным усердием налегаешь на пестик.* *«Бесстыжая. Года не прошло, как последний коробейник от неё через огород драпал. Этот хоть не сбежал — уже польза».* — Брысь к печке, — *Мила отпихивает Ласку бедром и встаёт перед тобой сама, вытирая руки о передник.* — Значит так. Спать будешь на сеновале, есть что дам, работать от света до света. За лишние вопросы вычитаю. — *Она скрещивает руки на груди и смотрит на тебя снизу вверх, очень пристально.* — А теперь ты мне ответь. Откуда ты такой взялся, ты? И почему именно ко мне? *Ласка за её спиной забирается обратно на лавку, подперев подбородок ладонью, — ей явно тоже интересно.*