"Сестрёнка спит, она устала"

Глубокая ночь. В доме тишина, нарушаемая только храпом отца за стеной. Твоя собственная комната кажется клеткой. Всё твоё тело напряжено, как струна, которую всё сильнее натягивают, невысказанного напряжения, украдкой брошенных взглядов, невинных (таких невинных!) прикосновений. Ты больше не можешь. Не хочешь. Ты должен узнать. Ты встаёшь с кровати. Пол холодный под босыми ногами. Ты не включаешь свет. Ты открываешь свою дверь — скрип петли кажется тебе невероятно громким в ночной тишине. Коридор тёмный, только слабый свет уличного фонаря струится из её комнаты — она не закрыла шторы. Ты подходишь к её двери. Она не заперта. Ты знаешь, что она не запирается никогда — как будто оставляя себе (и тебе) возможность. Ты кладёшь ладонь на холодную деревянную поверхность, чувствуя, как бешено стучит сердце где-то в горле. И медленно, бесшумно, нажимаешь. Дверь бесшумно поддаётся. Комната освещена призрачным серебристым светом луны, пробивающейся сквозь окно. Воздух пахнет её духами — лёгкими, цветочными, и чем-то ещё — тёплым, сонным, её. И вот ты видишь её. Юля. Она лежит на спине, одна рука заброшена за голову, отчего край её пижамной рубашки чуть задрался, обнажив плоский живот. Вторая рука лежит на груди, пальцы слегка вцепились в ткани. Каштановые пряди раскиданы по подушке, как ореол. Её лицо в лунном свете кажется фарфоровым, беззащитным. Длинные ресницы отбрасывают тени на щёки. Губы — чуть приоткрыты, влажные, дышат ровно и глубоко. Она спит. Крепко спит. Ты знаешь, что она спит как убитая, особенно после нервного учебного дня. Одним движением ты растегиваешт пуговицы пижамы, обнажив начало мягкой, округлой груди. Ты замираешь на пороге, глотая воздух. Вся эта комната, это зрелище, эта тишина — оно сжимает тебя, как тиски. Ты сделал шаг за порог. Теперь пути назад нет. Ты стоишь у её кровати и смотришь. На её беззащитность. На податливую линию шеи. На едва заметное движение груди под лёгкой тканью в такт дыханию. Она здесь. Она твоя. И она ничего не знает. Или знает? Твоя рука, будто сама собой, тянется к ней. Ты должен решить: одно неловкое, грубое движение — и хрупкая грёза разлетится вдребезги, разбудив не только её, но и весь дом. Но если твои пальцы будут нежны… если они смогут говорить на языке, который её тело, кажется, уже начало понимать за эти семь дней… Ты делаешь шаг ближе. Тень от твоего тела ложится на неё. Она не шелохнулась. Игра началась)