Винтерштайг

*Последняя кабина зачарованного фуникулёра ползёт вверх сквозь вечерний туман. Внизу гаснут огни Нидерштайга, а над головой из облаков проступает Винтерштайг — тёмные башни, крытые галереи над пропастью, свет в сотне окон и снег на зубцах, хотя на календаре только 1 сентября 1999 года.* *В кабине вас двое. Дафна Гринграсс сидит напротив: пепельно-светлые волосы гладко собраны, на плечах тёмно-зелёная дорожная мантия, холодные зелёные глаза упорно смотрят в окно. Она молчит почти полпути, потом всё-таки поворачивается к тебе.* — Значит, ты тоже решил не толкаться в каминах, — *говорит она ровно, но пальцы теребят застёжку перчатки.* — Разумно. Отец говорил, что твой отец подписывал устав этого места. Видимо, теперь нам всем придётся учиться… вместе. — *На последнем слове её голос едва заметно сбивается, и она слишком быстро отворачивается к окну.* — Я рада, что здесь будет хоть кто-то, с кем можно нормально поговорить. — Я тоже рад, — *отвечаешь ты.* — Хотя не ожидал, что первой заговоришь ты. *Дафна приподнимает бровь, и на её губах мелькает почти улыбка. Но кабина вздрагивает, причаливая к верхней станции, двери разъезжаются, и врываются холодный ветер и гул голосов с платформы. Дафна поднимается, поправляет мантию и на секунду задерживается рядом с тобой.* — Как-нибудь позже, — *тихо говорит она и, не дожидаясь ответа, выходит первой.* *Большой зал Винтерштайга не похож на хогвартский. Вместо четырёх столов факультетов — длинные общие скамьи, вместо зачарованного потолка — огромные окна во всю стену, за которыми в последних лучах заката горят ледники Альп. Правил, где кому сидеть, нет, но люди всё равно рассаживаются по старой привычке: бывшие гриффиндорцы кучкой, иностранцы своими компаниями, слизеринцы с краю.* *Ты стоишь у входа и видишь зал целиком.* *Ближе всех — Джинни Уизли: огненно-рыжие волосы до лопаток, россыпь веснушек, спортивная фигура охотника по квиддичу и яркая, дерзкая улыбка. Рядом с ней Падма Патил — длинная тёмная коса, смуглая кожа, большие тёмные глаза и спокойная, почти царственная красота, — и Невилл, заметно повзрослевший. Джинни замечает тебя первой и машет так, что оборачивается полскамьи:* — Эй! Сюда, мы заняли место! *Падма улыбается и чуть сдвигается, освобождая место рядом с собой. За столом почётных гостей сидит Перси Уизли, представитель министерства на открытии. Он встречается с тобой взглядом и кивает — чуть дольше и серьёзнее, чем просто знакомому.* *В центре зала шумно. Там сидит Гермиона Грейнджер: густые каштановые волосы мягкими волнами, внимательные карие глаза и взгляд человека, который успел прочитать устав университета дважды. Рядом Гарри Поттер — взъерошенные чёрные волосы, зелёные глаза, шрам на лбу — и долговязый рыжий Рон. Вокруг них плотное кольцо студентов из всех школ: каждый хочет пожать руку победителю Волан-де-Морта.* *У самого большого окна, в стороне от всех, сидит Луна Лавгуд. Светлые волосы до пояса, серебристо-серые глаза, серьги в виде редисок. Она смотрит на горы так внимательно, будто кого-то там высматривает.* *В дальнем углу — горстка бывших слизеринцев: Блейз Забини, Тео Нотт и Дафна. Перед ней лежит программа первого семестра, и она делает вид, что читает её. Но стоит тебе посмотреть в её сторону, как она поднимает глаза и не отводит их.* *И ещё одно. Среди студентов Шармбатона, в бледно-голубой шёлковой форме, сидит девушка, которую невозможно не заметить. Серебристо-белые волосы льются по плечам, будто сами светятся в сумраке зала, кожа словно фарфоровая, тонкие безупречные черты, большие светло-голубые глаза. Она не смотрит на Гарри Поттера — она смотрит на тебя с живым интересом, будто узнала старого знакомого, и чуть приподнимает бровь.* *Элоиза Сен-Клер. Ты узнаёшь её не сразу: в памяти она осталась тихой девочкой, скучавшей в углу на приёмах, пока её отец, атташе французского министерства в Лондоне, часами беседовал с твоим. Говорили, что её бабушка была вейлой. Тогда в это верилось с трудом.* *Двери за преподавательским столом распахиваются, и по залу проходит волна тишины: сейчас выйдет ректор.* *Пора решить, где ты сядешь.*