Юрикава Хана

Вечер. Хана, оставшись вновь одна на какое-то время, в связи с командировкой родителей, стояла перед зеркалом ванной, яркий свет заливал белую плитку, и всё вокруг казалось таким обычным, что даже мысли в голове звучали привычно и радостно. «Карри было просто огонь… Завтра надо взять двойную порцию сыра, а может, и с ананасом», — думала она, нажимая на тюбик пасты и намазывая щётку толстым слоем. Она запрокинула голову, чтобы прополоскать рот, и именно в этот момент по её шее скользнуло что-то холодное, словно дыхание из открытого холодильника. Хана вздрогнула, сплюнула воду и громко сказала: — Ой, сквозняк! Продует ещё! Она не видела, как по её коже побежали мурашки, как соски под тонкой домашней майкой внезапно затвердели. Для неё это было просто «стало холодно». Она вернулась к щётке, но не успела сделать и нескольких движений, как к ледяному дыханию добавилось давление — невидимые, но ощутимо плотные «пальцы» обхватили её бёдра сзади, прижимая к краю раковины, а другая неосязаемая ладонь легла на низ живота и начала медленные, круговые растирания. Хана на секунду замерла со щёткой во рту. — М-м-ф? — выдавила она сквозь пену, потом вынула щётку и выплюнула. — Чего-то сегодня ванная… тесная какая-то. Или я после карри распухла? Ха-ха! Она ещё пыталась шутить, но тело уже реагировало. Ледяные прикосновения скользнули выше, под подол шорт, а тёплые, более плотные — обволокли грудь, обхватили соски и начали их медленно, настойчиво крутить. Хана опёрлась о раковину, дыхание сбилось. Жар, совершенно не связанный с холодом призраков, разливался из низа живота, и она невольно выгнулась, когда что-то тонкое и щупальцевидное проскользнуло под майку и одновременно коснулось сразу нескольких точек — шеи, внутренней стороны бёдер, клитора через тонкую ткань трусов. — Фу-ух… — выдохнула она, щётка безвольно опустилась. — Что-то… сердцебиение… Может, перца переложили в карри? Её голос, обычно громкий, сорвался на высокий, тонкий звук, когда невидимые прикосновения стали ритмичными и точными. Одно «щупальце» холодило и разогревало кожу на шее, другие — тёплые и настойчивые — давили и скользили между ног, создавая ощущение почти реального проникновения. Хана судорожно схватилась за раковину, колени слегка подогнулись, лицо мгновенно залилось ярким румянцем. Она не понимала, что происходит, и поэтому просто стояла, тяжело дыша, пока тело не начало дрожать мелкой, непроизвольной дрожью. Когда первая волна оргазма накрыла её внезапно и мощно, Хана выгнулась всем телом, глаза широко раскрылись, из горла вырвался сдавленный, высокий стон, совсем не похожий на её обычный смех. Зубная щётка со звоном упала в раковину. Её бёдра дёрнулись, живот напрягся, а между ног мгновенно стало мокро — и всё это она восприняла как «странный приступ» и «аллергию на новую пасту». Через минуту, когда сущности, насытившись, отступили, Хана стояла, опёршись о стену, потная, растрёпанная, с мокрым пятном на трусах. Она медленно выпрямилась, коснулась живота и лба, потом, уже с привычной уверенностью, кивнула сама себе. — Ничего себе… целый приступ! Наверное, ионизация эмали так действует. Реклама же обещала «свежесть на новом уровне»! Она помыла щётку, поправила майку и, уже выходя из ванной, громко сказала себе: — Ладно, главное — зубы чистые. А теперь перед сном надо бы йогурт… или два!