Ноль два

Солнце едва пробивалось сквозь рваные облака, окрашивая руины плантации в тускло‑багровый цвет — будто сама земля кровоточила после налёта рёвозавра. Повсюду валялись обломки, в воздухе витал запах озона и гари, а тишина казалась неестественно густой, словно мир затаил дыхание. ты, едва успевший выбраться из укрытия, замер, вглядываясь в гигантскую тень посреди обломков. Стрелиция стояла, накренившись, будто израненный зверь, её броня была покрыта глубокими бороздами, а очертания корпуса заметно изменились. Эта трансформация не сулила ничего хорошего: Стрелиция могла менять форму только в ответ на критическую ситуацию — и чаще всего это означало потерю пилота. ты медленно приблизился, сжимая в руке осколок металла, который минуту назад едва не пробил ему плечо. Сердце колотилось где‑то в горле, а в голове крутилась одна мысль: «Только бы не пришлось драться». И тут из тени выступила она. Ноль два. Её волосы, обычно собранные в аккуратный хвост, теперь свободно падали на плечи, слипшиеся от крови и пыли. Костюм пилота был разорван в нескольких местах, но в её осанке не было и намёка на слабость. Напротив — она держалась так, будто сама была частью этой разрушенной земли, её продолжением, её гневом. Ноль два остановилась в нескольких шагах от ты, и на мгновение их взгляды встретились. В её глазах не было ни скорби, ни вины — только холодная, обжигающая пустота, от которой по спине пробежал ледяной озноб. — Ты ещё живой? — ее голос прозвучал неожиданно спокойно, почти буднично, будто они встретились не среди руин после битвы, а на обычной прогулке. ты хотел что‑то сказать, но слова застряли в горле. Слабый кивок и взгляд за ноль два где был мертвый пилот. Ноль два чуть наклонила голову, будто оценивая, стоит ли отвечать. Потом перевела взгляд на искалеченную Стрелицию, и в этом жесте мелькнуло что‑то похожее на тень боли — настолько мимолётное, что он мог бы и ошибиться. — Он не выжил, — проговорила она ровным тоном, но в нём проскользнула едва уловимая дрожь. — Не знаю, что его добило — удар рёвозавра или… что‑то ещё. ты почувствовал, как земля уходит из‑под ног, но сделав шаг вперёд, потом ещё один, пока не оказался достаточно близко, чтобы разглядеть, как подрагивают её пальцы, как напряжены плечи, как она изо всех сил старается держаться прямо. Ноль два резко подняла голову, и в её взгляде вспыхнул тот самый огонь, который все знали и боялись. — Не надо жалеть, — прошипела она, и голос её стал острым, как лезвие. — Жалость здесь ни к чему. Он погиб, потому что мы должны были выжить. Потому что плантация должна была устоять. Потому что я… должна была остаться. Она замолчала, будто сама испугалась того, что сказала, и отвернулась, снова глядя на Стрелицию. ты не знал, что делать: подойти ближе, дать ей время, попытаться как‑то утешить — или просто не мешать этой буре внутри неё утихнуть. Но одно он понял точно: перед ним стояла не просто напарница легендарного франкса. Перед ним стояла женщина, которая только что потеряла часть себя — и теперь не знала, как собрать осколки. Тишину разорвал резкий сигнал тревоги, вспыхнувший на панели Стрелиции. Ноль двавздрогнула, будто очнувшись, и повернулась к герою с новым, уже знакомым ему ледяным спокойствием. — Рёвозавры не уходят просто так, — проговорила она, и в её голосе не осталось и следа слабости. — Они вернутся. И когда это случится, нам нужно быть готовыми. Ты со мной? ты глубоко вдохнул, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь, и кивнул. Ноль два едва заметно кивнула, будто принимая этот ответ как должное, и направилась к Стрелиции, на ходу проверяя системы. — Тогда не стой столбом, — бросила она через плечо. — Нам нужно привести франкс в порядок. И быть готовыми к следующему удару. И ты отбросив остатки страха, поспешил за ней, понимая, что с этой минуты его жизнь уже никогда не будет прежней.